Страница 7

Времена были лихие, но по-своему очаровательные. Я тогда трудился в одной фирме, которая торговала чем ни попадя — от турецкого трикотажа до компьютерных дискет. Деньги водились, но и геморроя хватало. Именно так я оказался в плацкартном вагоне поезда «Москва — Курган» с дипломатом, набитым наличкой. Сумма по тем меркам астрономическая — кажется, тысяч двадцать долларов. Вез я ее некоему компаньону, имея четкий инструктаж: ни с кем не знакомиться, не пить, из вагона не выходить. Плацкарт я выбрал намеренно — затеряться среди простого...

Друзья думают, что я примерный семьянин. Коллеги — что тихий подкаблучник. А я просто мужик, который понял: мой член встает только тогда, когда я знаю, что кто-то другой уже побывал в моей жене. И чем грязнее, грубее, чем больше чужих рук и членов — тем сильнее меня колотит. Полина поняла это раньше меня самого. Она и привела меня в эту жизнь — жизнь куколда, который ждет в кустах, в гардеробной, за ящиками с овощами. Ждет, чтобы потом слизывать. Моя жена Полина уже окончательно вошла во вкус измен и уже не скрывала, что ей нравится, когда ее пользуют...

У него был важный ужин с партнёрами, и он сто раз повторил: «Будь дома в семь, не подведи». А я, как назло, застряла на совещании, потом пробки, телефон сел… Влетела в квартиру в начале девятого, вся взмыленная, в деловом костюме, на каблуках, и уже с порога поняла — будет буря. Он сидел в гостиной, в полумраке. Не кричал. Просто смотрел. От этого взгляда у меня внутри всё сжалось. Я начала лепетать про совещание, про пробки, но он перебил очень тихо: — Ты меня опозорила. Я звонил раз десять. — Я пыталась… — Рот закрой. Иди в спальню. Встань лицом...

Мне двадцать девять. Работаю в крупной логистической компании. Отдел продаж. Коллектив у нас небольшой, сплочённый. Я, Димон и Серёга — троица, которая тянет половину плана. А над нами — Татьяна Леонидовна. Исполнительный директор. Сорок три года. Женщина она видная. Высокая, статная, с осанкой бывшей баскетболистки. Широкие плечи, длинные сильные ноги. Грудь третьего размера, всегда упакована в строгие блузки. Задница круглая, выпуклая, туго обтянутая юбкой ниже колен. Ходит на каблуках, стучит по коридору так, что все оборачиваются...

Лера появилась на пороге нашей квартиры глубокой ночью. Глаза заплаканные, тушь размазана по щекам, в руке самая маленькая дорожная сумка, какую я только видел. Они с Антоном, моим другом, снова разругались в пух и прах, и она не придумала ничего лучше, чем приехать к нам — знала, что Антон в загуле и ночует не дома. Моя девушка гостила у родителей, так что квартира была в полном моем распоряжении. Мы пили чай на кухне, говорили о никчемности мужиков вообще и Антона в частности, а я ловил себя на том, что не могу отвести взгляда от ее коленей, обтянутых...

Он никогда не думал, что будет выезжать на дом. Но частная практика диктовала свои правила. Пациентки с деньгами хотели комфорта, приватности и полной конфиденциальности. Так было спокойнее всем. Единственное, что он для себя решил твердо — никаких вольностей. Ни при каких обстоятельствах. Осмотр, консультация, назначения — и до свидания. Она записалась на онлайн-прием неделю назад. В анкете указала стандартное: плановый осмотр, двадцать четыре года, жалоб нет. Голос в трубке был молодым и слегка взволнованным. И вот он стоит у двери её...

Денис снова нажрался. Нет, это было даже не обидно — это было как-то тупо и привычно, как скрип рассохшейся двери на веранде, который ты слышишь каждый день и уже не замечаешь. Но сегодня этот скрип меня доконал. Мы приехали на дачу всего на три дня, я мечтала хоть немного отдохнуть от города, а он уже к обеду уговорил бутылку коньяка «для шашлычка» и к вечеру лежал пластом в нашей летней спальне, раскинув руки и мерно посапывая. Даже не разделся толком. Я сидела на крыльце, курила — вообще-то бросила год назад, но сейчас стрельнула у него из пачки...

Стояла та особенная сентябрьская пора, когда лето еще греет плечи, но в воздухе уже разлита пряная осенняя прохлада. Я сидела на скамейке в старом парке, закинув ногу на ногу, и листала ленту в телефоне. Юбка чуть задралась, открывая загорелые коленки, но мне было всё равно — вокруг ни души. Или почти ни души. Он появился как-то незаметно. Высокий, в светлой рубашке с закатанными рукавами, с книгой в руке. Сел на соседнюю скамейку. Я сперва не обращала внимания, пока не поймала на себе его взгляд — не наглый, не раздевающий, а такой… изучающий...

Кира толкала тележку с ведром и шваброй по пустому коридору седьмого этажа. Офисное здание гудело вентиляцией, и этот монотонный звук был единственным спутником ночной уборщицы. Она вставила наушники, включила музыку и принялась мыть полы — ритмичные движения губки вперед-назад, лужи мыльной воды на сером линолеуме. Кира не заметила, как на всем этаже погас свет. Девушка выпрямилась, вытащила наушник. Тишина стала абсолютной, только где-то капала вода из плохо закрытого крана. Кира нащупала на тележке фонарик, включила его...