Кунилингус

Дверь открывается, ты заходишь с чемоданом, снимаешь пальто, не глядя на меня. Пахнет дорогой, духами, чужим городом. Я стою в коридоре, жду. Ты наконец смотришь — и я всё понимаю по глазам. Не устала. Не соскучилась по-человечески. Хочет. Ставишь чемодан, не разуваясь, подходишь вплотную. Молча. Берёшь меня за подбородок, поворачиваешь лицо. Смотришь. Я молчу. Ты проводишь большим пальцем по моей нижней губе, чуть надавливаешь. Я открываю рот. Ты усмехаешься — коротко, без тепла, скорее довольно. — Соскучился? — спрашиваешь. Голос низкий...

Я вышла из машины первой, даже не обернувшись, знала, что он смотрит мне вслед. Вечерний воздух был прохладный, но меня всё ещё грело шампанское и его руки под столом на протяжении всего банкета. Ноги немного заплетались, но не от выпитого, а от предвкушения. Я достала ключи, покачнулась, и он придержал меня за локоть. — Осторожнее, Наташ. Голос у него был низкий, спокойный, с этой его манерой растягивать слова, от которой у меня каждый раз что-то переворачивалось внутри. Виктор Петрович, мой непосредственный начальник, сорок шесть...

Вся тусовка разъехалась часа в два. Андрей уехал к себе — «завтра рано, братан, ты сам разберёшься». Катя осталась. Сказала, что такси ловить в таком виде стрёмно, что диван нормальный, что «я просто лягу на полчаса». Я сидел на кухне, допивал пиво и пялился в тёмную щёлку гостиной. Она лежала на диване боком, лицом к спинке. Платье задралось почти до бедра. Одна нога согнута, другая чуть вытянута. Между ними — чёрные трусики, тонкая полоска ткани, которая ничего не прячет, если смотреть достаточно долго. Я смотрел достаточно долго. Катя — девушка...

В командировке, я третий вечер сидел в номере и уже не знал, куда себя деть. Телек надоел, переписка с женой тоже. Открыл сайт, полистал анкеты. На одной фото девчонка лет двадцати двух, худенькая, улыбается, пишет «нежная, без комплексов». Написал ей. Договорились на час, скинул предоплату, сказал номер. Через сорок минут стук. Открыл — и это была не она. Лет на тридцать два, плотная, короткие волосы, куртка кожаная, сумка через плечо. На фото точно другая. — Ты Андрей? — Да… А ты? — Сегодня я. Фото для тех, кто боится. Если хочешь сладкую девочку — я не она...

Я стою у окна, спиной к ним, и слышу, как за спиной шуршит шёлк и звенит тонкое стекло. Внизу, в баре отеля, ещё гудит гостями, кто-то орёт тост, кто-то плачет в жилетку. А здесь, на двадцать третьем этаже, только три человека и целая ночь, которая уже не будет ничьей другой. Я знаю, зачем я здесь. Знаю, зачем она меня позвала. Знаю, что он молчит не потому, что против. Я оборачиваюсь. Она сидит на краю огромной кровати, всё ещё в платье — белом, тяжёлом, с корсетом, который я затягивала ей сегодня утром в отеле, перед церемонией. Я помню, как мои...

Я устроился сторожем на стройку летом, после второго курса. Деньги были небольшие, но работа непыльная: сиди в бытовке, обходи территорию два раза за ночь, следи, чтобы не растащили кабель и инструмент. Объект стоял на отшибе, за гаражами, вокруг ни души. Мне это подходило — я тогда много читал, а тут тишина. Женщина эта появилась через неделю. Звали её Люда. Она работала крановщицей, но кран на том объекте ещё не смонтировали, и её поставили кладовщицей — выдавать рукавицы, каски, гвозди. Жила она тут же, в вагончике рядом с моей бытовкой...

Андрей снимал однушку на пятом этаже без лифта. Дом старый, панельный, с вечно пахнущим подъездом и соседями, которые слушали телевизор так, будто он работал на всю громкость. Квартира была паршивая, но дешевая. И хозяйка — тетка с тяжелым взглядом — не лезла в его жизнь. Точнее, не лезла до того, как он перестал платить. Сначала он просто задержал на неделю. Потом на две. Потом на месяц. Деньги были, но он их прокутил: ставки, пиво, какая-то дура с сайта знакомств, которая вытянула из него все, что было на карте. А потом пришла она. Тамара Ивановна...

Я должен был Славе сорок тысяч еще с прошлой зимы. Тогда казалось, что займу и быстро отдам, но с работой не складывалось, потом уволили, потом нашел новую, но там платили меньше. В общем к осени я уже понимал, что сумма выросла: Слава считал проценты, каждый месяц напоминал, но не давил. Он вообще был спокойный, из тех, кто умеет ждать. С Верой мы жили вместе третий год. Она работала в салоне, я крутился где придется. Секс был обычный: два-три раза в неделю, по выходным подольше, без выдумок. Меня устраивало. Ее, кажется, тоже, хотя пару раз...

Моя Светка — нормальная женщина. Она была. Мы хорошо знали друг друга. Она училась, чтобы стать учительницей. Я был металлургом. Мой учитель говорил: «Не все могут танцевать балет, кто-то должен и металл плавить»! Да. Я работаю мастером на металлургическом комбинате. Светка преподает географию. Когда мы познакомились, она была нормальной девушкой: не тусовщицей, не шл*хой, спокойной, рассудительной, не наглой… Не красавица, но довольно симпатичная на мой вкус. Мы поженились, и перед окончанием института Светка родила...