Зрелые

Сразу скажу, что это не моя первая история, но это одна из тех, что до сих пор всплывает в памяти без всякого повода. Было это лет восемь назад, может девять, я тогда снимал комнату в трёшке на окраине, потому что общага была дурдомом, а на нормальную квартиру денег не хватало. Хозяйке было сорок два, звали её Ирина, и жила она в этой же квартире, только в дальней комнате. Муж её, Вадим, работал то ли на севере, то ли ещё где-то, я так и не запомнил точно, потому что он появлялся раз в два-три месяца, на неделю, не больше, а потом снова исчезал. Комнату она сдавала...

Он сдаёт квартиры только студенткам. Об этом все знают, но никто не говорит вслух. Дом у него старый, трёхэтажный, на тихой улице недалеко от университета. Квартиры маленькие, но чистые. И цена ниже рынка. Намного ниже. Я снимаю у него с второго курса. Сейчас я на четвёртом. Комната небольшая, окно во двор, кровать, стол, шкаф. Всё скромно, но своё. Родители думают, мне повезло. Я тоже так думала. Первые месяца три. Он приходит без предупреждения. У него свои ключи. Говорит, что должен проверять состояние квартиры. Трубы там, проводка. Всё такое...

Трасса тянулась в темноту, и фары выхватывали из неё только серую ленту асфальта да редкие столбы. Я уже часа три сидел за рулём и начинал клевать носом. Кофе, выпитый на последней заправке, давно перестал действовать. В кабине пахло соляркой, в динамиках шуршало радио, которое я не слушал. На обочине, у поворота на какую-то забытую богом деревню, стояла фигура. Голосуют. Я сбросил скорость и притормозил. Девушка. Молодая, в куртке не по погоде, с рюкзаком на одном плече. Лицо бледное, губы поджаты. Я опустил стекло. - Далеко? - До города...

Они сняли дачу на всё лето, старый бревенчатый дом на краю посёлка, с покосившимся забором, яблонями и баней в глубине участка. Соседи попадались редко, в основном по выходным, а в будни вокруг стояла такая тишина, что было слышно, как падают переспелые яблоки. В ту пятницу Лена приехала одна. Муж должен был подтянуться позже, у него на работе случился какой-то аврал, и она решила не ждать его в душной Москве, а сразу рвануть за город. Пока доехала, пока разобрала сумки, уже стемнело. Дом встретил её запахом старого дерева и пыли, она распахнула...

Я устроился сторожем на стройку летом, после второго курса. Деньги были небольшие, но работа непыльная: сиди в бытовке, обходи территорию два раза за ночь, следи, чтобы не растащили кабель и инструмент. Объект стоял на отшибе, за гаражами, вокруг ни души. Мне это подходило — я тогда много читал, а тут тишина. Женщина эта появилась через неделю. Звали её Люда. Она работала крановщицей, но кран на том объекте ещё не смонтировали, и её поставили кладовщицей — выдавать рукавицы, каски, гвозди. Жила она тут же, в вагончике рядом с моей бытовкой...

Андрей снимал однушку на пятом этаже без лифта. Дом старый, панельный, с вечно пахнущим подъездом и соседями, которые слушали телевизор так, будто он работал на всю громкость. Квартира была паршивая, но дешевая. И хозяйка — тетка с тяжелым взглядом — не лезла в его жизнь. Точнее, не лезла до того, как он перестал платить. Сначала он просто задержал на неделю. Потом на две. Потом на месяц. Деньги были, но он их прокутил: ставки, пиво, какая-то дура с сайта знакомств, которая вытянула из него все, что было на карте. А потом пришла она. Тамара Ивановна...

Марина Львовна стояла посреди своего будущего кабинета и брезгливо морщилась. В воздухе висела цементная пыль. Двое рабочих в заляпанных спецовках укладывали проводку. Точнее, один, тот что помоложе, коренастый чел, сверлил стену, а второй, постарше, с обветренным красным лицом, просто сидел на перевернутом ведре и, прищурившись, смотрел на начальницу. Марина привыкла, что мужчины в офисе едва смеют поднять на нее глаза. Она строила их, увольняла и повышала, не задумываясь. Здесь же, в полутьме недостроенного офиса, она чувствовала себя...

В моей жизни случались разные события, но этот день на кафедре я не забуду никогда, сколько бы времени ни прошло. Всё началось с того, что меня, как самую младшую и безотказную лаборантку, попросили остаться в пятницу после пар, чтобы помочь разобрать старый архив. Лекции давно закончились, коридоры опустели, и в здании остались только я, завхоз Семён Борисович, два аспиранта — Гриша и Толик, и ещё профессор Вениамин Аркадьевич, который заперся в своём кабинете и, как говорили, работал с документами. Мы сидели в тесной подсобке без окон, перебирали...

Байк сдох на выезде из города, с кашлем и плевком сизого дыма. Я успел сползти на обочину, выругаться вслух и даже пнуть ни в чём не повинное колесо, хотя с самого начала было ясно: дело не в колесе. Через полчаса бесплодных ковыряний в карбюраторе я признал поражение и двинулся вдоль трассы туда, где, по словам карты, был поселок с многообещающим названием «Ремонт». Звучало как издёвка. Мастерская нашлась сразу за покосившимся указателем — длинный ангар из рифлёного железа, перед ним — ржавый остов «газели» и несколько мотоциклов разной степени...