Андрей снимал однушку на пятом этаже без лифта. Дом старый, панельный, с вечно пахнущим подъездом и соседями, которые слушали телевизор так, будто он работал на всю громкость. Квартира была паршивая, но дешевая. И хозяйка — тетка с тяжелым взглядом — не лезла в его жизнь. Точнее, не лезла до того, как он перестал платить. Сначала он просто задержал на неделю. Потом на две. Потом на месяц. Деньги были, но он их прокутил: ставки, пиво, какая-то дура с сайта знакомств, которая вытянула из него все, что было на карте. А потом пришла она. Тамара Ивановна...

Моя Светка — нормальная женщина. Она была. Мы хорошо знали друг друга. Она училась, чтобы стать учительницей. Я был металлургом. Мой учитель говорил: «Не все могут танцевать балет, кто-то должен и металл плавить»! Да. Я работаю мастером на металлургическом комбинате. Светка преподает географию. Когда мы познакомились, она была нормальной девушкой: не тусовщицей, не шл*хой, спокойной, рассудительной, не наглой… Не красавица, но довольно симпатичная на мой вкус. Мы поженились, и перед окончанием института Светка родила...

Марина Львовна стояла посреди своего будущего кабинета и брезгливо морщилась. В воздухе висела цементная пыль. Двое рабочих в заляпанных спецовках укладывали проводку. Точнее, один, тот что помоложе, коренастый чел, сверлил стену, а второй, постарше, с обветренным красным лицом, просто сидел на перевернутом ведре и, прищурившись, смотрел на начальницу. Марина привыкла, что мужчины в офисе едва смеют поднять на нее глаза. Она строила их, увольняла и повышала, не задумываясь. Здесь же, в полутьме недостроенного офиса, она чувствовала себя...

Я знал, что этот визит плохо закончится. Знал с того самого момента, когда охранник у входа в башню окинул меня взглядом, каким смотрят на утопленника — брезгливо и почти сочувственно. — К госпоже Елене, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Охранник молча сверился с планшетом и кивнул. Лифт поднимался долго. Зеркальные стены отражали моё лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами после трёх бессонных ночей. Пиджак сидел криво, хотя я поправлял его раз десять. Долг — сумма, которую я не смогу собрать и за год, — жёг карман распиской...

Аспирантка кафедры социальной антропологии Алиса третий год корпела над диссертацией о современных ритуальных практиках. Тема была скользкой, пахла грантами и международными конференциями, но материала катастрофически не хватало. Ей нужен был полевой выход — не в библиотеку, не в онлайн-опросы, а в настоящее, живое, потное нутро изучаемой субкультуры. И когда её научный руководитель, седой профессор с вечно бегающими глазами, нехотя обмолвился о существовании в городе закрытого клуба «Паноптикум», Алиса поняла: вот он, её билет в большую...

Третья неделя с новым тренером. Я сама записалась к нему — увидела в инсте: высокий, плечистый, с таким взглядом, будто он уже знает обо мне всё самое стыдное. Вадим Романович. Бывший чемпион по какому-то единоборству, сейчас — самый дорогой персональный тренер клуба «Платина». Говорили, жесткий. Говорили, с ним результат за месяц. Про остальное не говорили. Первая тренировка — ад. Вторая — ад с унижением. Он не просит, он приказывает: «Еще пять», «Быстрее», «Ты что, слабая?». И самое противное — я делаю. Не могу остановиться. Он смотрит...

Трасса была пустой. Я слишком сильно вдавила педаль газа, спешила домой после неудачного свидания. Злость и неудовлетворение жгли изнутри, хотелось скорости. Красные огни патрульной машины вспыхнули за спиной неожиданно. Я выругалась сквозь зубы и прижалась к обочине. Инспектор подошел неторопливо, луч фонарика скользнул по салону, по моим голым коленям. Я опустила стекло. — Права и документы на машину, — голос низкий, брутальный. — Вы превысили на сорок километров, гражданка. — Простите, тороплюсь очень...

У него был важный ужин с партнёрами, и он сто раз повторил: «Будь дома в семь, не подведи». А я, как назло, застряла на совещании, потом пробки, телефон сел… Влетела в квартиру в начале девятого, вся взмыленная, в деловом костюме, на каблуках, и уже с порога поняла — будет буря. Он сидел в гостиной, в полумраке. Не кричал. Просто смотрел. От этого взгляда у меня внутри всё сжалось. Я начала лепетать про совещание, про пробки, но он перебил очень тихо: — Ты меня опозорила. Я звонил раз десять. — Я пыталась… — Рот закрой. Иди в спальню. Встань лицом...

Я стояла в углу его кабинета — босая, в одном лишь строгом хлопковом платье-рубашке, которое едва доходило мне до середины бедра. Руки мои были сцеплены за спиной, подбородок приподнят — именно так, как требовал Хозяин, когда мы находились в его рабочем пространстве. Он называл это «позой внимания». А ждать я ненавидела больше всего на свете. — Ты отвлекла меня сегодня, — произнёс он, не поднимая глаз от бумаг. Его перо скрипело по плотной бумаге — единственный звук в тишине кабинета. — Трижды постучала в дверь, хотя знала, что я занят. Ты поставила...